Байка про танец животворящий

2539 Просмотров Нет комментариев

Тут некоторые сильно бдительные, но малообразованные и политически близорукие други начали мне вопросы подбрасывать. Дескать, а чего это, Пимен, твоя вахта затягивается? Почто перестаиваешь? Обещал к годовщине восшествия свернуть свою несанкционированную вахту, а сам…

Отвечаю. Мне тут недавно в общественном туалете объяснили, что время – штука относительная. Бывает, что перед закрытой дверью какие—то несчастные 30 секунд длиннее жизни кажутся. А бывает, что совсем наоборот: и дверь открыта, и очереди нет, а часы понапрасну летят и летят. Вот такая подлянка.

Это раз. А два: если САМ часов не наблюдает, до сих пор не проставился, интервью районным газетам не дал и с заявлением о неизбежном приближении лучшего по телевизору не выступил, так и нам неча поперёд батьки к уни… В смысле – к банкетному столу. Будет команда наливать – будем наливать. Нет команды – будем нести вахту.

Тем более, что САМ все чаще меня независимым экспертом величает и в комнате отдыха прячет. Чтобы я, значит, незаметно слушал, о чём в его кабинете всякие-разные речь ведут, а потом своё независимое заключение давал: кто врёт, кто вокруг пальца обвести хочет, кто тайный умысел вынашивает, а кто вовсе сдуру правду-матку несёт.

Вот и на этот раз сорвали меня спозаранку. После целого дня единения я еще в себя не пришёл, а тут сразу нужно мозги включать. Но что делать – включаю вместе с органами чувств. И чувствую, из кабинета вроде как ладаном потянуло. Ну, думаю, не иначе, как кто-то из попов припёрся, а они для экспертного заключения самые что ни на есть лёгкий материал. Толкут про одно, думают про другое, а хотят только денег.

Ан нет, хоть бородка и шуршит, и ладан не выветривается, а чувствую – но поп.

— Ты это зачем меня вчера на площади плясать заставил?

— Так вы же сами просили, чтобы ближе к народу и чтобы не так, как при прошлом тираническом режиме – без баяна и без песни про птицу счастья.

— А других форм сближения с народом ни ты сам, ни всё твое управление не знают?

— Так хоровая песня и массовая пляска и есть самое уважаемое народом единение. Если хотите – форма нашей православной соборности. Торжество коллективного бессознательного.

— Про бессознательное – это точно. По бессознательному вы у меня спецы, каких поискать.

— Между прочим, нам и ваш министр культуры все уши прожужжал: раз нельзя петь под баян, пусть САМ спляшет, а мы ему таких партнёров из народной гущи подберём…

— Ага, и подобрали. Я ей чуть не криком кричу – отпусти Христа ради, меня сейчас инфаркт хватит, а она мало что не отпускает, так еще каких-то подружек в шляпах и с хозяйственными сумками подтащила. Вцепились – не оторвать. Еле ноги унёс.

— Так это же и есть единение, это и есть народная любовь!

— Чё-то это больше цирковое представление смахивало.

— А вот наши аналитики утверждают, что ваш рейтинг после хоровода с вашим выходом взметнулся выше некуда. Кого ни спроси, так прямо в глаза и говорят: «Страшно недалёк он от народа!».
— Это как понимать – «страшно недалёк»?!

— Это значит, что «очень близок».

— Вона как! Что, так прямо и говорят?

— Ага.

— Ну ладно, иди уже. А я пока хлебку чего-нибудь сосудорасширяющего. Ох, не доведет меня до добра эти моя страшная недалёкость в куче с вашим коллективным бессознательным.

И тут, братцы, я понял, кто был на приёме у САМОГО! Осиротевший Леонид Акимович Однаков. Осиротевший, потому как Сумбурова ему не возвращают, а Пальцин уже не в счёт – чемоданы пакует по настоянию вышестоящих товарищей. А они ещё не решили, на культуру его бросить или на ЖКХ.

И решил я Однакова поддержать. Потому что тоже не чужд научных изыскании и их внедрения в повседневную практику.
Так что когда САМ вошёл в комнату отдыха, я ему так прямо и заявил: «А ведь прав твой Однаков. Хоть и крестится двумя перстами, а прав».

— Обоснуй.

— Легко! Я тут в интернете порылся, пока ты сосуды расширял, и выяснил: в Гарварде…

— Где?!

— Это у пиндосов.

— А! Ну-ну…

— Так вот, пиндосы эти после многих лет исследований допетрили, что групповые танцы сближают людей и снижают порог чувствительности. Вот так.

— Про сближают – это я уже вчера понял, когда отрывал от себя очередную кошёлку с дореволюционным стажем. А про порог как-то мутно.

— А это и есть самое главное. Когда ты пляшешь на главной площади, народ, что тобой любуется, про всё забывает.

— И про проезд за 20 рублей?

— Ага.

— И про холод в квартире?

— Ага.

— И про горячую воду, самые старые в мире самолёты, наши обещания…

— Про всё.

— Это что же получается? Как случись что плохое… или, наоборот, не случись хорошее, так сразу выходи на площадь и пляши? И будет тебе и бессознательная народная любовь?

— Вот!

— Так это мне придется каждый день отплясывать? Не выдержу.

— А мы график составим. По понедельникам, к примеру, ты. По вторника – Щавельев…

— Не, понедельник – день тяжёлый. Давай Щавельева на понедельник. Вторник – Пусину, а то засиделся, искурился весь. Пусть свежим воздухом подышит. В среду Глушакова выпускать будем. Этот – профи. С ним любую беду народ позабудет. Четверги пусть Невструев занимает – что-нибудь из репертуара Айкая бацает. А я уж по пятницам, ближе к вечеру, с переходом на выходные. Логично?

— Нормалёк.

— На том и порешили. Завтра на президиуме Правительства график и репертуар затвердим – и вперед, к торжеству бессознательного. Коллективного.

На том и разошлись. Ждите публикации постановления в государственных СМИ.

Статьи по Теме